Кертис. Гедди никогда не имел дела с ростовщиками.

Дун. Добродетельный Гедди! Если бы мне из Англии высылали три тысячи в месяц, вероятно, я тоже не знакомился бы с ними.

Мекези(зевая) . О, какая сладкая жизнь! Интересно знать, сделает ли её женитьба ещё слаще?

Кертис. Спросите Коклея… жена которого понемногу умирает.

Блайн. Отправляйтесь в Англию и уговорите какую-нибудь глупую девушку ехать в… как это говорит Теккерей?.. «в великолепный дворец индийского проконсула».

Дун. Ах, это напомнило мне. Крыша моей квартиры протекает — чистое решето! В прошлую ночь у меня сделалась лихорадка, потому что я спал в настоящем болоте. И хуже всего то, что до окончания дождей с ней ничего нельзя сделать.

Кертис. Что вам-то? Вы не должны выводить восемь—десять глупых Томми под потоки ливня.

Дун. Нет. Но я готов разразиться самыми ужасными проклятиями. Физически я — настоящий Иов. Бедность крови, и я не вижу возможности сделаться богаче ни в этом, ни в другом отношении.

Блайн. А вы не можете взять отпуск?

Дун. Вы, армия, держите нас. Вас охотно отпускают на десять дней, а я до того необходим, что начальство не может найти мне заместителя. Да-а-с; я хотел бы быть на месте Гедди, какая бы ни была у него жена.

Кертис. Вы миновали тот пункт, о котором говорил Мекези.

Дун. Да, я не имел дерзости попросить женщину разделить со мной жизнь здесь.

Блайн. Клянусь душой, вы, кажется, правы. Я думаю о миссис Коклей. Она на себя не похожа.

Дун. Правда, и все потому, что она живёт здесь, внизу. Единственное средство вернуть ей бодрость — отослать её в горы на восемь месяцев; то же касается всех остальных женщин. Представляю себя, что я женюсь при таких условиях!